Мы говорим «хорошая фотография». Мы говорим «а вот эта мне не понравилась!». Фотография — субъективное...

Мы говорим: «хорошая фотография». Мы говорим: «а вот эта мне не понравилась!». Фотография — субъективное искусство. Но мы же как-то определяем внутри, нравится или нет? Я провёл небольшое исследование, терзая хороших фотографов и художников и подумав сам.

Было названо несколько критериев "хорошести", в них вошли:

Техническая чистота. Что интересно, на первом месте В любом жанре есть свои правила, выработанные временем. Правила не вечны, но меняются довольно медленно. И мы применяем для оценки те правила, которые распространены в настоящий момент. Фотография — не исключение. Горизонт должен быть горизонтальным, столбы — вертикальными. Сильного пересвета или недосвета в большинстве случаев быть не должно, небо и земля желательны в пропорции 1/3, ключевые объекты стоит помещать в узлы «золотого сечения». И т.п. Интересно, что правило «не режьте пальцы и головы — им больно», сейчас всё чаще нарушается. Мы уже это обсуждали, добавлю лишь, что такие срезанные части тела есть на кадрах даже у горячо мною любимого Колберта. Есть и отклонения. Родченко экспериментировал с «заваленными» ракурсами, Розов — со сферическими горизонтами, снятыми «рыбьим глазом», все мы — с синим-синим небом, подчёркнутым «поляриком». Но это скорее «искания», исследования, чем создание новых правил. Вывод - фотографию вполне возможно оценить с точки зрения техники исполнения.

Личные эмоции и воспоминания. Все вспоминают об этом практически мгновенно. У каждого из нас есть свой внутренний мир, который формируется всю жизнь. Он уникален, другого такого нет. В этом мире наши эмоции связаны с какими-то образами и событиями. Для других эти образы могут ничего не значить, а у нас слёзы наворачиваются на глаза… Эта глупая эстрадная песенка 80-х — ну ерунда, объективно говоря. Но под неё у меня было первое свидание. И плевать, что песня никакая. Я всё равно люблю её слушать. Фотографии тоже будят эмоции. Это «ниточки Ариадны» в тот мир, где эти кадры были сделаны. И ведут они туда только тех, кто в том мире был. Сторонние люди туда не допущены. И они удивляются: «Да что вы в этой фотке нашли? Ни ракурса, ни техники!». Ну и пусть. Зато она — зацепочка для памяти. И для эмоций. Эмоции, возникающие внутри, при взгляде на кадр — самая субъективная вещь. Оценивать по ним, хороший кадр или плохой — не стоит. Только нравится ли он лично вам. Потому что у других людей будут другие эмоции. Потому что у них — свои воспоминания. Но если большинство оценивает кадр одинаково, возможно в этом что-то есть. Возможно, автор сумел выбрать такие образы-«зацепочки», которые универсальны для большинства. Случайно или намеренно — не так важно. Но сумел. 

Идея и сверхидея кадра. Что характерно, большинство об этом и не вспоминает Художник не просто играется с бликами, светом и тенью. Он несёт какую-то идею. От мастерства фотографа, художника, зависит — будет ли эта идея понята большинством тех, кому он её несёт. Или придётся писать пространные комментарии, объясняя, что именно автор имел в виду, заставив героиню родить. Разумеется, всегда найдётся тот, кому эта идея не близка. Здесь речь идёт о статистике. Идея и будет определять, что в кадр поместить, а что оставить. Без идеи трудно понять, что сделать фигурой, а что — фоном, что точно должно быть в кадре, а чего быть не может. Без неё любые споры о том, стоит ли усилить этот объект или тот — бессмысленны. Дед Мороз на фоне ёлки — что подчёркивать? Если кадр о трудах Дедов Морозов, то его-родимого. На фоне антуража — ёлки, подарков… Если это реклама ёлок, то сами понимаете что. Дед Мороз же в этом случае будет лишь фоном, декорацией. Которая не должна оттягивать на себя много внимания. Отсутствием идеи с сопутствующими последствиями часто грешат работы начинающих фотографов, которые восхищаются красотой момента и быстро жмут на спуск. С этого все начинают и это нормальный этап развития. Главное — на нём не останавливаться. Если в кадре есть идея и фотограф сумел её передать технически, это также можно оценивать. Но уже более субъективно, статистически.

Многие оценивают фотографии только по эмоциям, распространяя свою оценку на качество фотографии вообще. А это разные вещи. Например, мне не очень близки многие работы Хельмута Ньютона и Саудека. Эмоционально они не мои. Но я вижу, что технически они выполнены качественно. И я могу понять, какую идею вкладывал фотограф в этот кадр. Вкладывал, пусть и не для меня. Поэтому, а не из-за моего отношения, они мастера. Вопрос о том, что же такое хорошая фотография, на первый взгляд кажется простым и не требующим особых размышлений. Это в какой-то степени напоминает разговор о погоде. Никто ведь не думает о том, какая собственно погода называется хорошей. Большинство ответит – когда светит солнце и тепло. Кто-то скажет: «а я люблю, когда дует легкий ветерок». Третьему нравится грибной летний дождичек. И каждый прав! Ведь, как известно – у природы нет плохой погоды... наверное.

Поэтому:

1. есть хорошая фотография и есть плохая фотография.
2. это объективные категории.
3. хорошей фотографии мало а плохой много.
4. однако, не все могут изначально отличить плохую от хорошей или отличают неверно.
5. тех кто правильно отличает хорошую фотографию от плохой - мало, а тех кто неправильно - много.
6. чтобы отличать плохую фотографию от хорошей нужно учиться.
7. учиться проще всего наблюдая хорошую фотографию.
8. какая фотография хорошая подскажут те, кто это уже понимает.
9. если не учиться, то, скорее всего, будешь делать плохую фотографию.

Лет сто тому назад ситуация была такой: сторонники и противники фотографии находились в постоянной конфронтации, а критерии оценки фототворчества были весьма далеки от сегодняшних. И даже те немногие, кто отводил фотографии скромное место в пантеоне искусств, выдвигали весьма жесткие условия, при соблюдении которых фотографию можно было причислить к искусству.  

Первое условие, которое они предъявляли к снимку, претендующему на право называться произведением изобразительного творчества, было, на первый взгляд, невыполнимым: как и все произведения искусства снимок этот должен был быть уникален. Сразу же возникала проблема – как фотография, чье несомненное достоинство это возможность тиражирования, может быть уникальной? 

Второе – он должен был нести на себе отпечаток индивидуального мастерства автора, должен отличаться его индивидуальным почерком, в нем должно было зримо ощущаться мастерство, короче говоря, должно было видно «рукомесло» фотографа. Поэтому первыми снимками, о которых стали говорить как о произведениях искусства, стали те, что сегодня мы называем пикториальными фотографиями. То есть снимки, авторы которых в основу творческого принципа их создания положили установки, бытовавшие в традиционных видах изобразительного творчества. 

И все-таки визвечном споре «Искусство ли фотография» ее противники всегда использовали вроде бы убедительный аргумент, указывая на то, что, в отличие от традиционных изобразительных искусств, в фотографии нет места «рукоделию», в процессе которого и создается произведение. Со временем пришло и осознание специфики творческого акта, лежащего в основе фототворчества, – им оказался отбор. Отбор ситуации, объектов съемки, выбор того самого момента, который наилучшим способом отражал авторское представление об объекте съемки, умение найти адекватный способ повествования об окружающей действительности. Таким образом, творческий акт однозначно перекочевал из фотолаборатории непосредственно на место съемки. «Это означает, что по своему характеру процесс отбора у фотографов, более устремлен к раскрытию содержания материала, чем к его произвольной трактовке, – пишет Зигфрид Кракауэр, один из исследователей природы фототворчества. – Фотограф, пожалуй, больше всего походит на вдумчивого, наделенного воображением читателя, упорно доискивающегося смысла непонятного текста». А, по словам одного из ярчайших мастеров начала ХХ столетия Эдварда Уэстона, камера «позволяет заглянуть глубоко в природу вещей и выявить их реальную сущность в фотографическом изображении». Отбор объектов для съемки становится решающим в процессе фотосъемки, а лабораторная обработка отходит на задний план, становясь не более чем необходимым технологическим процессом. Происходит и определенное разделение труда: фотограф-«съемщик» и фотолаборант-печатник. 

Брессон еще более удалился от «рукомесла» – он принципиально не работал в лаборатории: не проявлял пленки и не печатал снимков – все это могут делать другие. По этому поводу он как-то заметил: «Я, как охотник – люблю охотиться, но не люблю готовить дичь. Это уже другая профессия!» Отдавая в печать негативы, он требовал от лаборанта одного: «Напечатайте только то, что есть на негативе! Никакой кадрировки, никакого рукоделия». Фотография, по его мнению, создается в тот момент, когда фотограф нажимает на спуск. Это и является творческим актом – выбор «решающего мгновения» и умение нажать на спуск в нужное время. Об этом его вынудит как-то поразмышлять редактор альбома, получившего название «Решающее мгновение». Альбома, сделавшего его знаменитым во всем мире и помогшего многим выбрать свой путь в фотографии. 

Известный теоретик киноискусства Зигфрид Кракауэр в своей книге «Природа фильма» с весьма точным подзаголовком «Реабилитация физической реальности» на основе исторического анализа эволюции фототворчества сформулировал то, что он образно назвал «природными склонностями» фотографии. Их, по мнению автора книги, четыре: 

«Первая. Фотография явно тяготеет к неинсценированной действительности. Снимки подлинно фотографичны, когда в них чувствуется намерение автора воспроизвести физическую реальность в том нетронутом виде, в котором она существует помимо него… 

Вторая. Тяготение фотографии к неинсценированной действительности определяет ее склонность подчеркивать элементы ненарочитого, случайного, неожиданного. Случайные события – лучшая пища для фотоснимков…

Третья. Фотографии свойственно передавать ощущение незавершенности, бесконечности, возникающее от подчеркивания элементов случайного, которые на фотографии… запечатлеваются скорее частично, нежели полностью. Фотография хороша только тогда, когда она не оставляет впечатления законченности. Рамка фотокадра – лишь условные его границы; его содержание связано с содержанием остающегося за рамкой; его композиция говорит о чем-то невместимом – о физическом бытии… 

Четвертая, и последняя. Фотография склонна передавать ощущение неопределенного содержания, смысловой неясности…» 

Интуитивное осознание этих истин, все больше укореняющееся в сознании как самих фотографов, так и определенной части ее потребителей, привело к естественному процессу неформального разделения фотографии на две большие сферы: на «прямую» фотографию, в основе которой лежит непосредственная фиксация окружающей действительности и «сделанную» (организованную, концептуальную и пр. – название неустоявшееся). Брессон говорил: «Все фотографы делятся на две категории: одни придумывают фотографии, другие наблюдают жизнь.Я отношусь ко вторым». Естественно, что критерии оценки для разных сфер фотографии становятся разными... И все-таки, как отделить зерна от плевел?

Я видел много воспитанных и культурных людей, которые зная, что должно нравиться, а что не должно нравиться, сами слушают ту же "Глюкозу" по ночам под подушкой и умеют тщательно это скрывать, витиевато, а самое главное, укоризненно рассуждая по утрам об эстетике искусств и о засилии попсы. Так что я согласен быть некультурным и особенно необразованным, но зато не скрывать своих искренних чувств. Знаете почему? Потому что я хочу прожить свою собственную жизнь, а не жизнь отдельно взятого барана из стада, пасущегося на лужке неподалёку от предгорий официально-признанного искусства. И мне совсем не хочется, томно вздыхая и понимающе-причмокивая, восторгаться теми произведениями искусства, которыми следовало бы восторгаться каждому образованному человеку. 

На то, как оценивать то или иное произведение искусства, будь то музыка, или фотография, влияют два больших лобби: ремесленники и околобогемная тусовка. Для этой цели они придумали миф о том, что поскольку искусство имеет эстетическую ценность, то оно может быть оценено и подлежит оценке. С ремесленниками от фотографии дело обстоит проще: имеются некоторые критерии, которые могут быть сформулированы словесно, такие как оригинальность и композиция, цветовое решение и постановка освещения, резкость и зернистость.

Профессионалы и ремесленники строго структурированы, и считается, что находящиеся выше снимают лучше, а следовательно, они хорошие фотографы. Что значит "лучше", господа? Резче? Или цветастее? Оригинальнее? По какому критерию производится отбор данных фотографов в Члены Союзов и их фотографий на выставки? По количеству предыдущих персональных выставок и публикаций? Так ведь и то и другое покупается за деньги, и никак иначе... Хотите персональную выставку - платите денежки, порядка 50 долларов за день аренды галереи в подвале или в подворотне... Хотите быть опубликованным в каталоге - платите ещё. Короче, платите, и вас примут куда надо, вами будут восторгаться и у вас будут покупать. Вы станете Гением, прижизненно. Правда, потом о вас забудут, потому что на ваше место придут другие такие же, но с более толстыми кошельками... 

Как известно, короля делает свита. Поэтому вокруг тех, кто уже признан, в скором времени образуется околобогемная тусовка, из пока ещё неталантливых. Идейная платформа этой группы неудачников состоит в том догматическом положении, что фотограф с именем снимает только хорошие фотографии. Неудачные фотографии знаменитых фотографов называются не "ерундой", а результатами творческих исканий, экспериментированием. Вот поэкспериментировал один наш признанный (и действительно талантливый) чёрно-белый фотограф в Нижнем Новгороде с цветом, получилась не просто ерунда, а, вовсе наоборот, целая выставка в галерее, на которой было выпито много красного вина в тишине, нарушающейся изредка всхлипываниями некоторых, необразованных пока, посетителей. 

Аналитический подход к оценке произведений искусства заложен в нас ещё со школьной скамьи. Вспомните уроки литературы: мы разбирали по полочкам состав произведения, его композицию и построение, вместо того, чтобы учительница просто вышла на середину класса и сказала бы нам: "Ребята, да это просто здоровская повесть, почитайте - не пожалеете!" Поэтому мы приучены думать и анализировать вместо того, чтобы вспомнить забытые нами чувства. Наше мнение часто формируется в результате размышлений и анализа имеющейся информации, вместо того, чтобы просто «ощупывать» своими чувствами то или иное произведение искусства. Так что я думаю, что мыслить приходится тем, кто забыл, как чувствовать. 

Однако, давайте всё-таки расставим все точки над i: человек устроен так, что стесняется выражать на людях свои чувства. Открытое выражение своих чувств расценивается как приоткрытие дверцы в самые глубины души, к самому сокровенному, и мы уже дошли до такой, высшей, степени маразма, что не можем толком донести до своей девушки то, как сильно мы любим её... Чего тогда остаётся говорить про восприятие произведения искусства... Поэтому-то чувства и заменяются мыслями, которые, наоборот, приветствуются в любом обществе, говоря о зрителе, как об разносторонне развитом и культурно-воспитанном человеке.

Успехов Вам!

#художественная_фотография #арт_петербург